| Год | Участники экспедиции | Описание | Информанты | Шифр |
|---|---|---|---|---|
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Гусева Пелагея Григорьевна. Родилась в 1918г. в деревне Бель, в трех километрах от деревни Жёлны. Окончила четыре класса. (При нашем разговоре присутствовала дочь Пелагеи Григорьевны - Валентина Егоровна, она иногда вставляла интересные реплики, свои суждения) Рассказ О прошлом. История деревни Жёлны (20-е и 30-е годы). Единоличная жизнь. Коллективизация. ....Уж не было после войны службы, а служба была только до войны. А так церковь стояла, после войны ее раскопали, и на етом месте был клуб. Тамо... так же мы в школу ходили, писалися Жёлны. И деревня Жёлны была и село Жёлны. Я родилася в деревне Бель, вот... Там две бабушки шас живут. Киломотра три, наверно. Но те бабушки, те моложе меня. Я родилася в восемнадцатом году, но пишуся я с двадцатого года... У мене я, когда приехали с войны, у мене погорели документы, вот... Я как раз болела тифом, а она работала счетоводом, ну, женщина та, где мы были на квартире. Она мене записала со свойго года... С. - Расскажите, как жили единолично? П.Г. - А единоличную жизнь очень хорошо помню. Мы не очень были, не богатые были. Семья наша очень большая была. Нас было в матери семь детей, бабушка с дедушкой, да отец с матерью, считай, было одиннадцать человек. Вот. В етой в Бели мы жили. Ну, а потом уже тут, знаешь, старые стали помирать. А я еще из детей самая старшая у матери. Вот. Домов тридцать было. Этож уже когда мы были в колхозе, ходили работать сюды, у Жёлны, и звали "Бельский Китай": там дюже народу было много. Вот жили мы единолично, щас я тебе порядком расскажу. Ну, было разрешёно по участкам. Ну, вот берешь сабе там землю, участок бярешь сабе. Мы выезжали из Бели колОметр дальше туды. Брал отец наш сабе землю, и мы с деревни выехали, построилися вот на другом месте. Он, как раньше считался поселок, на поселке. Вот. Поселок етот был наш, а потом еще... так вот лощина недалече была, и тама были с Страшковичей выехатчи еще. Вот Страшковичи за Жерелевым иде-то есть. Были выехадчи пять домом тамо. Ну , бывало, соберемся, знаешь как раньше-то и пели, не так-то как щас. Бывало соберутся дивчаты. Оне с той стороны лощины поють, а мы с етой. ПереклИкиваемся друг с другом. Вот. Ну вот тода ето было еще единолично. Потом стали колхозы... Это было вот тогда, было тото ж разрешёно, что по поселкам. А когда уже стал колхоз, стали вместе съезжаться, не будешь жа с поселка... Мы уже перестраивались у второй раз в деревню с этого поселка.... Ну, тут конечно жили... Лошадей позабрали, коров брали... По одной корове отставалося, а лишние забрали к колхоз. Колхозное ж было стадо. С. - Были такие, что не шли в колхоз? У нас, вообще вот в нашей деревне таких людей не находилось. Как-то все сразу... Вся деревня была, как стали... Колхоз значит колхоз. С. - Кого-нибудь раскулачивали? Раскулачивать так никого не раскулачивали, ничего не забирали.. А вот какой-то был "Черный ворон"... Вот у нас мушшину одного, с нашей лично деревни забирали. Потом Балабоновка там была рядом, это уже с другей деревни, это мушшин забирали, ну, как вроде богачей, богатых тото каких. Конечно, етого мушшину, что у нас забирали... он не сказать, что очень... Лошадей держал, лошади четыре, пара-три коровы. А так... А так отбирать ничего не отбирали. Так, хозяина забрали. Допустим, вот приехала машина, сказали, что собирайся! Его забрали, вот хозяина. Но так с дома ничего не брали. Не описывали... А етот человек вернулся. Отсидел... Я еще девчонкой была.... Нас это же, народу ж было много... В колхозе работало. Как покос! Мушшины повыйдут косить. Женшины гребут. А нас... Такие ешше мы были дивчатки, мы отдельно. Женщину какую дадуть, там порядок наводить, усё. А что вот стали, лён же сеяли раньше, лен брать, это вже нас дивчаток всех на лен. Ну, пойдем лен брать. Шагами сабе, каждый сабе отшныряем, чтоб поровну ж выбрали. С. - Ну Вам нравилось работать в колхозе? П.Г - Наравилось, а как же ж... Ну, старики, знаешь, старики ж уже были привычны, как говорится, к единоличной жизни. По первости, знаешь, переживали: ну, как же, усё свое отдай у колхоз! Ну, допустим, у нас была пара лошадей. Ну, сказали, лошадей свесть на общий двор. Мы-то еще не понимали, мы еще молодые были. Ну, уже конено, старому уже... (Дочь вставляет: "Девяносто утей порезали...") А куда ж было, у деревню ж переходили... (Дочь: "Видишь, какая-то власть, прости Господи! Сперва разрешили, повыселилися... Это я свое мнение. Сначала отселиться, люди строилися, обжилися, потом стали обратно сгонять") Обратно. Обратно, тут уже можно сказать, уже стали хоть и насильно, хоть и не насильно. У деревне работали, а здесь бы мать ходила за километр- за полтора у деревню. Надо ж идить по звонку. Был звонок: эй, бригадир позвонил, собирайся ж усе на наряд! ...... |
Гусева Пелагея Григорьевна | 37752-1307 |
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Рассказ о прошлом. Престольные праздники. Базары в Жёлнах и Жерелеве. Ну, конечно, близко ж усё, в деревня. То бывало, в деревню идешь, а то ж все вместе. Ну так по-первости, правда, никаких клубов дюже не былО. Тут был сельсовет в Желнах, ну так не собиралися что - в клуб пошли! А только уже что в сельсовет идем, когда праздник какой. Там первого мая. Тут собирается уся молодежь, уся молодежь идеть и с красным знАмем. С. - У вас еще была церковь, какой был престольный праздник? П.Г. - У нас был Хрол и Лавр престол. Престольный праздник был. И базар. Хролов день здесь был базар. Вот в этой деревне был базар. Вот иде сейчас уже остановочка, тут-то бывало карусели поставют, на базаре катаются. Интересно было! (Дочь: "Был праздник Вознесенье. Бабка говорит: "Во, сегодня б в Жерелеве был базар"). У Жерелеве базар был Вознесенье, Петров день - два. Свальная - три. Это вот Свальная, это не у нас был праздник. Это три базара. Варвара - четыре в Жерелеве базара. Митрополиты - это перед Рождеством - пять базаров было в Жерелеве. Вот Варвара, Митрополиты - это базары в общем для женщин. Гребенки, санопрядки покупали, рогачи, шпульки - ето уже етыми базарами. Это женские базары. Это если женщине какей надо санопрядку купить, это уже етыми базарами. А на етых базарах вот - Свальная, Петров день, на етых товарах етого уже товару не было. Это вот у осень. С. - Давали что-нибудь на трудодни? Давали. Всё зависело от урожая. Допустим, нам план был в одно прекрасное время, я это хорошо помню, наверно, это я уже порядочная была, бригадиром была. Бригадиром была, была народным заседателем в судах. Ну, помещала война. У нас значит, был план даден - аржаных посеять двадцать пять гектар. Наш небольшенький колхоз был, одна деревня. Это аржаного хлеба сеяли, а ярового, конечно ж, больше сеют. Картошки. Ну, в общем, все было. Давали на трудодни. Как урожай хороший, так уже и хорошо давали. Когда уже урожай не вродится, тода, конечно, меньше дают. ...... |
Гусева Пелагея Григорьевна | 37753-1307 |
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Рассказ о прошлом. Военные годы. Оккупация. У нас тут сильных дужа боев не былО. Они просто вот как прорвалися с Десны, так они йшли. Это я еще была на Бели. На Десне хронт. А мы все ездили, нас провожали работать. Мы работали вот коло Бетлицы. Нас всё затевали собирать камень. И мы все, дороги все делали. Это ж все с нашей работы. Бывало, человек восемь отправют нас. Молодых же, старых же хозяек не погонют. Дадут нам лошадь. Ну, собираем, сваживаем там, неделю-две.... Ну, вот только что мы легли спать. А с Селилова дужа понаехало в нашу деревню много, и йны там позаймали. Раньше ж там риги были. Позаймали ету всю площадь, народ, беженцы еты. Вот теперича, а йны, танки еты как шли первые, народ етот заметили. Может быть, йны бы прошли тихо. А раз они заметили, они значит со вторей танки как дали! И у нас пройшло по деревне и ко днем у стенУ. И даже как пройшла этот снаряд, дерево в хате разрезало прям. Ну и прошла она мимо. У один двор попала, а дальше по дворам... Грохот здорово был, пыль летела. Ну, и йны больше у нас не тронули ничёго. И прошли и дальше-дальше прошли, усе. Ну тут уже, как остановилися, тут солдатня ета, конечно... Тут ишли, брали... По первости брали нахально што им надо, а потом значит затевали, хто там отстался, какие наши. Таких же мужчин всех забрали. Ну, какие были белобилетники тама отсталися, инвалид какий старый. Затевали - собирайтеся! . Идеть по деревне: картошка нада - значит, картошку им собирають, баран нада - значит, барана отдавай. Найди, где хочешь. Часто ездили вот у еты, у Лазы. В Лазах дужа там овечек много держали. А у нас овец было не дужа много в деревне. Поедуть - барана привезуть. А что сделаешь? Ничёго. ЖилИ тото ж при немцах же по первости единолично. И сеяли сабе всё, убирали - ну, жили как надо. А уже оны приходють, что им надо, беруть... Вот уже замков не любили. Чтоб уже замок у дворе не висел. Лучше пусть открыто, а чтоб замок не висел. Узрывают сразу! Конечно, никто дюже... Ну, женщины. Женщины отстамши были, вы сами подумайте! Женщины же на вред не полезуть. А уже што скажуть, то и... Сказали: бабушка, давай нам там... Же они по-своему гогочуть. Что-нибудь: или хлеба дай, или луку дай или чаво. Уже идеть. А еще другая скажеть: "Я ж вот не понимаю, что табе, милок, что табе, милок?" Переводчики у их были, переводчики. Но тока ж не скажем жа немцам, пусть идеть переводчик. А так вот что серьезно, в ЖелнАх комендатура была. И вот значить тама жил главный... Уже кода обратисся, если что нагадили, он их наказывал. Ну, что-нибудь вот прИдуть самовольно отберуть. Это уже он их наказывал... Холсты они уже так дюже не брали, чтоб особенно брали. А йны просто прИдуть - будеть ногУ показывать, если вот ему портянка надо подвернуть. Ну тут уже каждый, тут уже понимаить - надо ж отдавать. А так... С. - Они жили у Вас в хате? П.Г. - Жили. Сколько у нас? Человека четыре жило. Бывало вот знаешь... Садятся. У их же этот все шнапс же они пилИ. Ну они как-то вот пили, не так как у нас. Щас поглядишь... Вот у меня внук стаканом. А они вот маленькими такими стопочками. Если что вже они пьють, щас стануть приглашать хозяйку. А я ж была сама за хозяйку.. У мене старых не былО, жила я одна.. Вот. Хозяйку пригласять. Вот уже они любили: йны пойдають, за ими уже уберешь усе и посуду помоешь и сто соберешь как следуеть... Тут уже они ето... Не обижалися, не наказывали. Может быть, кого-то так тихо и наказывали, но например, у мене кода жили, четыре человека жили, нормальные. Ох, было дело. У коменданта украли седло. А сами оны и сделали. Кто или кого подослали. Ну, в общем перетрепали сех етых, что были военнопленные тама. У нас же был там лагерь у Лазах. Вот так коло речки встроено было. И в етом лагере там находилися все военнопленные. Военнопленные находилися, а был главным над ими русский. И мы, бывало, скажем: ну, палочник идеть. Он дуже бил их. Своих бил безбожно. Ну вот. Теперича, там рожь была посеяна. Два солдатика пастевали лошадей. У их же и лошади были свои, у немцев. Ну, пастевали лошадей. И они задумали сбежать. Ну и побегли. Ушли тото ж. А они там схватилися, етот самый палочник. Палочник схватился, что нетути. Ну, тут сразу скомандовали с собаками их искать. И догнали. Догнали и расстреляли двух . И вот уже после войны, когда собирали эти вот усе останки, забрали. Головы лежали тама под Васькиною хатою, головы забрали. Это уже собирали вот свои, когда русские уже собирали. Военнопленных было много, дуже много было людей. Их даже по деревне не пускали ходить. Когда пройдеть какой, попросить чего-нибудь поесть. Ну они были голодные, кушать же было нечего, что они там им давали? Вот пройдут... Кому там ложки ети, сами делали, кому какие чашечки. Нет вот эту терку, картошку тереть. Ну за ето идеть же просить. Ну, каждая ж хозяйка что-то ж дадить покушать. Были мастеровые люди из военнопленных. Их тут... Я не знаю, куда их тут? Когда уже фронт отходить став, и их поугнали всех. ...... |
Гусева Пелагея Григорьевна | 37754-1307 |
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Рассказ о прошлом. Как немцы угоняли деревни ( "у беженцах побыли") Нас же тут-то выгнали. Вот. Ето мы жили вот значит до 15 августа в деревне, а потом скомандовали нам - собирайтеся! Ну, конечно, пятнадцать семей нас собралося, и тут нас погнали. Сперва-наперво нас как выгнали с деревни, патрули шли, пригнали нас у Баравенки, что деревня за рекой. У Баравенки мы переночевали. С Баравенки нас, значить, назавтра подъем, погнали до Рослова. У Рослав пригнали, у Рославе мы ночевали. Тут какую-то баню устраивали, кто желаить у баню мыться. Подневольно так не гнали, но пройшли: кто желаить, вот у баню идитя помойтеся. Теперича с Рослова нас погнали дальше. Пригнали нас в Шумяческий район. В Шумячи. В Шумяческом районе нас распределяли. Там не одны мы ехали, там обоз ишел. Нас распределили по деревням, тама скока семей в одной деревне, в другой. По хозяевам распределяли. И мы прожилИ тама до 3 октября. До 3 октября мы прожилИ в етом Шумяческом районе. Теперича 3 октября приходют нам командовают: дальше на какую-то станцию, станция называлась Звончатка.. И тут хлоп! Это вот они скомандовали нам утром, утром мы не выезжали. Тут что-то... Как у их такое движение получилося сильное. А их оказывается гнали наши, их гнали уже назад. Такое было движение - прямо ужасть. И к семи часам что-то притихло. И заявляется наша разведка! И мы пошли обратно вот как раз 3 октября. Конь сдох. Табаку наелся. У сарае был привязан, а там у хозяйки висел табак. А йна табаку наелася, дай штоб табе! Да пришлося ж во на корове и ехать... ...... |
Гусева Пелагея Григорьевна | 37755-1307 |
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Рассказ Жизнь в годы оккупации. С. - Что немцы отбирали у вас? П.Г. - Мы ж ругаться не будем. А уже как иде, нравилось-не нравилось, а ладились. У нас етого не траплялось, потому что в нашей же деревне была комендатура. А там можа по другим деревням они и делали ето, а у нас просто боялися. Мы уже как только вот начинають грабить, да пожаловаться. Он их наказывал. Ну, значить, седло это украли. Кто украл - неизвестно. Тут как собрали увесь народ наш, у шарёнгу поставили. И значит. Не сам главный их комендант, а другой, идеть и говорить: вот если тока сядло не найдется, вам всем усех расстреляем. Ага. Целый день стояли в шаренгу, в шаренгу стояли. А кто? Мы ж не брали сядло, нам же оно... Ну, потом все-таки, каким уже способом сядло принесли. Только ободранное всё. Хоть ободранное, но нашли. Тода нас отпустили. Сразу предупредили: седло не нАйдится, значит вам всем расстрел. Я уже не знаю, как вот у других, но у мене были немцы хорошие. Они как-то вот были вежливые все ж таки. А тута еше ж знаешь, что получилося? Потом я как-то забоялася с ими быть. Думаю, увойду-ка я с хати. А со мной-то было еще двое детей. В общем у мене дети были... Деверь с невесткою. Деверь был на фронте, а невестку, как вот обоз ишел, она тут дужа хлеб выносить схватилася, мешки, а ее как заметили, как ударили! Так батьку насмерть убили, а ее ранило в рукУ. А тут были красные у нас. Красные увезли ее с собою, в госпиталь. А двое..., трое детей отсталося.! Вот. Две девочки и мальчик. Это уже со мною были. Вот. Я их у беженцы с собою возила. Я взяла ушла... Амбар у нас за дорогою, в амбаре жила. Ну там не одна я уходила, а семьи. У кого находилися эты, немцы, семьи уже освобождали: пусть живуть, а сами. (Дочка добавляет: "С хат они их выгоняли".) Теперича как на грех завелися крисы. Крисы завелися. Оне поклали, на полочке так хлеб ихний лежить. Как оны. Не хлеб же, как у них называется? И ты подумай вот! Криса. Булка лежала. Вот надо ж. Булку ету как усе равно человек, ету булку до того ж выбрала середину: вот так-то во бери - и она светится наскрозь. Прихожу. А скот жа был, скотина была. Курей надо было кормить. Ну, прихожу, так-то по коридорчику иду во двор. Один выходить немец: матка-матка, ком-ком сюды! Я тода спугалася. Иду: что такое? Матка! Береть ету булку. Матка, шайзе вот, шайзе! Тот ж вот нехорошо сделано. Я говорю: "Ну я ж не знаю, что тут, что тут с вами было". Потом как глянула после: и с откель она взялась вот такая-то крисюга? Как все равно она с откель была привезена прямо туды была (смеется). А так больше вот никаких случАев не было. Немцы мало у нас постояли. Военнопленные долго были. А вот немцев, ну, их же перебрасывали дальше: дальше фронт идет и йны идуть дальше. А вже тут-то вот, тут они уже почувствовали, что им крах, им усе равно ворачиваться назад. Нас вот (угнали). А некоторые у нас по елесам хоронилися, чтоб не ехать никуды. Вот так вот, и у беженцах побылИ. Ну так вот у нас, я не знаю, может быть потому, что у нас комендатура была, комендант жил. Ну, особенно вот никто не говорил, не жаловались. Так ходили, что им надо, попросють, а так что сами не нахальничали. Может быть, как говориться. И было ето что... ...... |
Гусева Пелагея Григорьевна | 37756-1307 |
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Рассказ О сестре-остарбайтере. И свадьбы были. Знаешь, тут было так вот, девушки некоторые... их шас тута нету. Так-то было поскрутилися с немцами, что... Они их увозили, а куды они увозили, бог их знаить. Ехать вот... Это у вот меня сестра, их забрали немцы. Скока их? Двоих. Сестра у мене была, это уже подо мной третия. Двадцать седьмого года. И их... Какая-то облава была. В общем молодежь. И ловили и их отправляли у Германию. И йна попала и еще там у нас попала девчонка попала, и их угнали в Германию. Йны были у Германии. Сестра моя приехала занумерованая, номер на руке. Сперва-то тож пригнали их, оны были у лагере, а потом их поставили работать. Работала, она говорит, я на станке, что-то делала. Перво я, говорит-то, тож переводчику говорю, что я не смогу это делать. Он говорит, поспробуй! Первый день, говорит, у мене так-то получилось все хорошо, что я сумела. На второй день, говорит, что-то ну не могу приладиться ничего делать. Я, говорит, и плакала, думала мене за это убьють. А тут хлоп, да их сняли с этой работы и погнали окопы копать. Окопы копали, ночью ж, и оны как стояли там, она, говорит, копала и другая, часто. Друга как-то как размахнулась лопатой кидать и трах моей сестре во тута по лбу. И рассекла лоб. Боже мой, тут, говорит, болить усе, тряпкой завязала. А сырость. Воши зачалися и черви у этой ране. Вот, говорит, приходить переводчик и приходить какой-то главный. Ну и стоять смотрють, мы ж работаем, стоять смотрють. Тогда что-то, говорить, этот главный - гыр-гыр-гыр этому переводчику. Переводчик, значит, вызываить - иди сюда. Сестру мою подзываить. (Дочь - Сперва, говорить, когда мене позвали, ну, думаю, все, отжила, наверно меня щас расстеляють) Как, говорить, сняли эту повязку! Он же говорит, етого переводчика брал! Он же его брал! ( Дочь - Этот, говорит, заругался на етого переводчика. Тогда переводчик говорит, они ж под номерами: немедленно в санчасть, на обработку. Там уже и черви пошли. Если б не черви, оно можа и дальше пошло б, нагноение. Черви гадость эту всю убирали И вот ей попромыли эту рану, обработали, три дня дали отгула от работы. Была у бараке. Ну вот я, говорит, только один день побыла у бараке и ушла. Там, говорит, у бараке какие отставалися девки, там чем зря, говорит, занималися). Что зря. А еще она была молодая. ( Она посмотрела и говорит на етого, на старшего, я говорит, лучше буду ходить на работу). А чем? Толклися с этими, с немцами, занимались етой... всякой... А зато ж, как с Германии стали, наших же в Германии всех, они б может не поприехали, вот которые с Германии, их поповыгнали. А их каждого проверяли, у Россию не пускали. (Дочь - Говорила стояли две шеренги машин, как "козлы" эти называли, и сразу проверяли всех. Тех, которые не в чем не замешаны, в одну сторону, которые там что-то под каким-то подозрением, в другую. Этих оставляли, этих домой отправляли). (Подогнали нас, говорит, к Эльбе, ну тут начали бомбить американцы, и нас освободили. У ей на руке номер! Она все время это кино "Встреча на Эльбе смотрела". Бывало, скажет, Валя, пойдем посмотрим, американцы ж нас освободили. Американцы, когда освободили их, хорошо, вообще. А потом говорит уже... Ну, русские ж бедней, что с русских, они уже фронт прошли, идешь они? А тыя может быть, только что на помогу ишли. ...... |
Гусева Пелагея Григорьевна | 37757-1307 |
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Жизнь в послевоенные годы. С. - Значит, Вы вернулись, а деревни нет? А деревни нет. А снова уже обстраивалися. С. - В землянке пришлось Вам пожить? У землянках... У нас там жили в землянках, но мне не пришлось у землянках жить. У мойго свекра у сестре была каменная хата, и вот мы три семьи были в етой хате: ихния семья и вот я с своими и еще там одна, ну, родственники все. И мы в етой каменной хате, покамест мы сабе... сабе я хатку собрАла. Сперва в маленькой хатке жили, потом побольше поставили сабе... С. - А Вы уже были замужем. Вы замуж вышли когда, перед войной? Да, уже и мужика убили... (Дочь Валентина Егоровна - И кирпичные хаты тоже пожечены были...) А только одни стены. (Дочь - А жилИ они по осени еще в шалаше). Это ж в шалаше сгорели мои документы. Какие-то были... У немцев какой-то был порох, красные вот такие ленточки. А дети еты ленточки стали жечь. А йны как-то: вот их чуть зажгешь - эта ленточка летить. Ну, вот оны не специально шалаш поджигали, они где-то были. А вот видишь эта ленточка как... А шалаш быв соломенный. А оно у солому у эту как улипло - и зашмутовало всё! А я была на работе, тото ж картошку эту, что немцы не поразгадили, картошку копала. Гляжу на деревню - дым большой! Словно и крик. Пока я дойшла, была и беременной - всё погорело. (Дочь - Все документы бабкины, и трудовая книжка, и паспорт). С. - После войны голодали? После войны пришлося голодать. С. - Мерзлую картошку ели? Как называлась у вас эти блинчики из мерзлой картошки? Ели. Семья большая... Баранки. Тошнотики. Господи, бурт картох померз, и йны уже перешли... Господи! Даже суборовские ходили семена... за семенами к нам. Что-то тада, один амбар тока ж был построен, больше сыпать было некуды. Ну, вот носили все в етот в наш склад все сыпали. Ну потом, кода уже стало дело к посеву, приходили. Вот у меня в Суборове была двоюродная сестра. Вот она бывало придеть, зайдеть ко мне. Я этых... напеку етых тошнотиков, баранок. А йна! Готова б мене поцеловать: "Ой, спасибо, ой, спасибо, я ж и деткам своим понясу!" А в их там, видишь, етого не было. У нас было где картошки етой взять, а у их... ...... |
Гусева Пелагея Григорьевна | 37758-1307 |
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Евстратова Екатерина Ивановна, родилась в деревне Жёлны в 1924 году.. Рассказ о прошлом. Коллективизация. Раскулачивание. С. - Вас было "пять штук у батьки" как Вы говорили? Как проходила у вас коллективизация? Что Ваш отец рассказывал? А как? Я ж и сама помню. Мы на поселку жили. Нам там Юха Косенков, у Яго, он был кладовщиком. И его, ну как? И Яго бабы... Он говорить: "Давайте растаскивать склад!". И склад этот стали ташшить. И мы там таскали... С. - Были у вас раскулаченные? Да, были раскулаченные, мой дед был раскулачен... Была в его молотилка, веялка, два коня было у деда в етого, у Рубца мойго. И ето, кода только стали у колхоз сгонять, у его стали всё это отбирать. А шли ш люди бедные, а в его все это было. А он ходил у лаптях и, как табе сказать, у плохих штанах. А все это наживал. А потом стали его гнать, у колхозы стали сходиться, стали у колхоз гнать. Он не хотел. А потом у его кобылу как узяли, председатель ездил, сельсовет, ага. И его коня взяли. Тада делать нечего ему, и ён это, и сдался, пошел у колхоз. А ето, еще до етого, он у колхоз не пошел, его стали преследовать. Яму председатель сельсовета сказав: "Если ты, говорить, не пойдешь у колхоз, тябе возьмет". А он говорить: "А мне надо посоветоваться с братом". Пока с братом посоветовался, яго... Пришли ночью, а ён в заднюю дверку вышел и ушел. Яго... Не стали яго брать. А брата взяли его, Хванаса, того увезли куда-то. Он иде-та там и погиб. Я не знаю. Куды-та ж высылали, на ссылку на какую-то. Вот ето я, деда помню, как он хоронился, чтоб яго не брали. А дядька Фанас был дома. А тот: "А как они можуть меня взять?" Вот того и взяли брата, его увезли... ...... |
Евстратова Екатерина Ивановна | 37759-1307 |
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Рассказ Сны после смерти матери. У мене матка помёрла, а нас отсталось пять штук. А батька был на войне. Батька на войне был, лежал у Рослове у етом у самом, у госпитале. Ранетый. Ну вот. Ага. Матку схоронили. А нашему Володьке брату было два года только, третий годок. И он усе мне вот говорил: "Эх, Кать, я все вспоминаю, как вы голосили..." А ён сабе стоял-стоял коло гроба да и говорить: "Дебы-дебы-дебы..." Тож-то ну мы приголошивали, а ён, видишь... ну, два года было только... Да. Ну, ладно, схоронили матку, приехали мы, усё, помянули тут, ну, свои. Тада не собирались с оккупации, тут... это ж в сорок втором году, что тут было? Ага. Ну и вот. И ето, значить, лягли спать. Спим. Слышу, матка приходить моя. Приходить... Во, это точно! Приходить матка, залескотала, дров принесла в хату. Это я вот чувствую всё... Дров принесла в хату, чугуны. Ляскочить всё чугунами. Я поднимаюся, говорю: "Ма, да я сама сделаю, - говорю, - ты ж болишь". Я на её. Ага. Глазы открыла как настояща - не, о, нийде нетути, ни дров нетути, ни чугунков нигде нетути. С. - Вам приснилось? Никакая... Я и не спала, я просто лежала... Потом батьку отпустили, и он вообще сам... Когда наши, поехал брат Санька наведывать у Рослав его. Ну, он сказав, что тото ж схоронили бабу, а дети, одны дети. Ну, он отпросився и тута ён лечився. Ага. Во тоже так-то во: спю, во слышу - дровы, так-то во, чугуны. Да и говорить: "Кать, подымайся, затапливай печку!" Я поднялася - нийде никого нетути, ничёго нигде... ...... |
Евстратова Екатерина Ивановна | 37760-1307 |
| 2006 | Миронихина Любовь Фёдоровна |
Рассказ об оккупации. С. - А говорили они: "Русская свинья..." Им многое не нравилось? К.И. - Это было много раз. Это они делали, что хотели и говорили, что хотели... Один немец у нас говорил... Говорить ето: "Меня б не взяли, говорить, на войну, а мене отец провадил: "Тама золота скока в России, да! Привези золота. А тута одни лапти, говорить, тут и золота нетути". Да. "Тут и золото нет, говорить. Он сказал, что тут золота у каждом доме и на каждом человеке золото, а тут, говорить, одни лапти". С. - Холсты, говорят, увозили? И холсты увозили и рушники увозили... (К сожалению, большая часть хорошего рассказа Екатерины Ивановны утрачена по техническим причинам, возможно, по вине собирателя). ...... |
Евстратова Екатерина Ивановна | 37761-1307 |